Фрилансеры предложат свои варианты уже через несколько минут!
Публикация заказа не займет много времени.

Driving on The Beat Road

Original/оригинал https://www.washingtonpost.com/graphics/2017/lifestyle/the-beat-generation/

Translation/перевод https://www.livelib.ru/translations/post/29106-bitpokolenie

Автор: Джефф Уэйсс/Jeff Weiss
Фото: В аккомпанементе джазового оркестра, поэт Лоуренс Ферлингетти зачитывает стихи в 1957 в the Cellar в Сан-Франциско (Нат Фарбман/ The LIFE Picture Collection/Getty Image)


САН-ФРАНЦИСКО — проголодавшись, лучшие умы этого поколения могут заказать лобстер-роллы за $19.50 в старом здании Шестой Галерии в Сан-Франциско. Теперь же там находится Tacko (мексиканская ресторанная сеть), где клиенты могут умиротворенно послушать Фила Коллинза или полюбоваться стеной, на которой красуется карта Нантакета. Старые, обрамленные копии Yachting Magazine висят на новеньких стенах.
ВопльАллена Гинзберга был здесь впервые открыто прочтен чуть больше 60-ти лет назад, освятив тем самым этот ориентир. Вы также увидите бронзовую мемориальную доску перед рестораном, который является пристанищем для воющих тек-мальчишек и ноющих мамаш-йогинь.
В предыдущих своих воплощениях это был магазин автотоваров. Затем галерея изобразительных искусств, где ночью 7-го октября 1955 от 25 до 150 людей (цифры меняются при каждом новом пересказе) пришли послушать поэзию Гари Снайдера, Майкла МакКлура, Филиппа Уэйлена, Филипа Ламантиа и Аллена Гинзберга.
Джек Керуак также присутствовал, в лихом настроении, напившись бургундского вина. «Давай! Давай! Ну же!» — кричал он. В следующее утро поэт Лоуренс Ферлингетти , издатель City Lights, связался с Гинзбергом: «Я поздравляю тебя с началом великой карьеры. Когда я получу рукопись?» То, что сопутствовало тому вечеру, привело к полному расцвету Сан-Францисксого Поэтического Ренессанса, культурной революции 60-ых, повальной либерализации литературы и сексуальности, и, в конце концов, к фильму с Джеймсом Франко.
В конце прошлой осени я подъехал к побережью Лос-Анджелеса в надежде найти оставшихся в живых битников. Я договорился об интервью с Ферлингетти (которому сейчас 98), Макклуром (84), Cнайдером (87) и с Дианой ди Примой (82), а также с примыкающим к битникам романистом (?) Гербертом Голдом (93). Когда я рассказывал кому-то о своем плане, большинство удивлялись, спрашивая: «А что, они до сих пор живы?» Все-таки, три самых известных члена этой весьма неопределенной плеяды давно почивают. Уильям Берроуз и Гинзберг оба умерли в 1997, с интервалом в 4 месяца, а у Керуака отказали органы в 1969-м, после хронического алкоголизма.
Эти трое стали иконами, которые позже будут мелькать в рекламе Gap и в коллабе с Куртом Кобейном. Они в равной степени вдохновили таких гениев, как Боб Дилан, Дэвид Боуи, а также каждого высокомерного простофилю в вашем филологическом университете, которые действительно по своей опрометчивости уверовали в то, что «первая мысль — лучшая мысль» применимо к ним. Я был одним из таких глупцов.
Чуть больше, чем полвека спустя, бит-поколение по прежнему не имеет себе равных в воспевании свободы, чудаковатости и восторженного изумления перед природой в послевоенной литературе. Тем не менее, пожалуй, среди всех литературных движений, их работы были больше всего неверно истолкованы. Частично это связано с тем, что у них не было какой-либо прочной идеологии, которая бы их связывала. Ферлингетти лаконично сказал: «Бит-поколение — это просто друзья Аллена Гинзберга».
Этот стереотип преимущественно основан на диковатом романтизме «В Дороге» Керуака, исступленном отчуждении «Вопля» и на разного рода карикатурах на битников, так или иначе связанных с темой времени и жизни — ведь они были козлами отпущения своего времени. Пока я вел репортаж в Окленде, Калифорния, девочка с боковыми косичками в одном баре меня выругала за то, что я превозношу «белых, гетеросексуальных, привилегированных, ничего не стоящих мужчин». И все же, мне кажется, правда куда сложнее и субтильнее того, что можно уловить в пьяном разговоре или двухчасовой адаптации с Кристен Стюарт в главных ролях.
Битники, будучи кардинально разношерстными и терпимыми к эре Эйзенхауэра, охватывали все расы, полы, религии, классы и сексуальные предпочтения. Если Керуак и соответствует мифу поп-культуры, то более точным отображением их идей может послужить Лерой Джоунс (позже Амири Барака) и Боб Кофман, кого французы прозвали «черным американским Рембо». Некоторые разделяли тогдашнее прискорбное женоненавистничество, но большая часть произвела более стойкую литературу, например, ди Прима, Анна Вальдман, Джойс Джонсон, Рут Вэйс (все все еще живы) и Джоан Кайгер, которая умерла в марте.
Также, нетрудно заметить их прогрессивный уклон в современный взгляд на наркотики и экологию, однополый брак и свободу творчества. Во время атомной эры они в лучшем случае мнились чудаками, в худшем — изгоями. Сейчас, в век Айфонов, они кажутся просветленными, их пророчества мирового масштаба только частично исполнились. Хиппи, которых они вдохновили, в итоге разбогатели: Стив Джобс использовал образ Керуака для рекламы Apple; пляжная зона, которую битники когда-то одухотворили, теперь терраформирована в антропоморфное приложение.
Сан-Франциско находится не просто под ударом джентрификации — его наглым образом разворовывают. Обычная однокомнатная квартира здесь стоит $3,500 в месяц. Процитирую снова Ферлингетти: «Город когда-то походил на заграничную республику в Средиземноморье». Теперь же это просто богемный парк аттракционов. И поэт владеет его литературным Дисней-Лэндом — City Lights. Это национальное достояние Норт Бич, где впервые был опубликован «Вопль» (Ферлингетти позже предстал перед судом за обвинения в непристойности и выиграл), по совместительству также является частью обряда посвящения для паломников.
Много эпитафий с «memento mori» по сей день украшают этот одноразовую мекку битников. А вот их музей — одинокий американский храм, исключительно посвященный литературному движению, где находятся всякая мимолетщина, первые издания и Hudson 1949-го, который использовался в фильме «В Дороге» 2012-го года. Недалеко кафе «Везувий», прелестный бар 68-летней экс-художницы, где запятнанные лампы и пожелтевшие коллажи с ними украшают стены. Вы можете выпить «Джека Керуака» (состав: ром, текила, гранатовый сок, лайм) и услышать, как официантка пересказывают старую байку о том, как бар посетил горячий и любящий пофлиртовать поэт Грегори Корсо, который уже 10 лет как мертв.
Но теперь джазовые бары, которые когда-то вели поэтические вечера и спонтанные джем-сешны, превратились в основном в стрип-клубы и ловушки для туристов. Ни один молодой писатель без целевого фонда не сможет позволить себе жить рядом с перекрестком, известным как «Угол Поэтов». К счастью, еще некоторое время останутся свежие и сильные личности, которые не канут в лету; просто нужно знать их адрес.

Лоуренс Ферлингетти зачитывает свою первую книгу «Картины Ушедшего Мира» в 1957-м в the Cellar в Сан-Франциско (Нат Фарбман/The LIFE Picture Collection/Getty Images)



Лоуренс Ферлингетти не так давно видел, как человек сошел с ума. Это произошло в кафе «Франциско» в районе Норт Бич, несколько кварталов от City Lights. В течение получаса он снимал и надевал свитер, снова и снова под джазовый саундтрек, пока наконец он не решил завершить свое духовное откровение в сером, дымчатом Сан-Францискском тумане.
Несмотря на страдания от глаукомы и дегенерации желтого пятна, от которого он почти ослеп, Ферлингетти был единственным, кто наблюдал за пораженным болезнью.
«Все, кто были вокруг, сидели в своих ноутбуках и айфонах, никто даже его не заметил» — вспоминает бывший лауреат «Поэт Сан-Франциско» несколько недель спустя в том же самом месте, где это произошло, в стареньком, итальянском ресторане с будками из древесины и черно-белыми фотографиями 1940-ых годов на стене. «Лучшая литература та, которая прямо перед тобой. Иногда я просто хожу по улице с поэтами, и они ничего не видят. Мне приходится их встряхнуть и сказать "Смотри! Смотри!"»
В последние 60 лет это усиленное внимание было явным намерением Ферлингетти с его особым элегантным ниспровержением. Он писал в 2007-ом в своем «Поэзия как Искусство Бунта»: «Поэт должен писать живые газеты... быть репортером из космоса, который поставляет посылки какому-то верховному издателю, который верит в полное раскрытие всех смыслов и нетерпим ко всякого рода нахалам---». Его философия выражает многое из того, что он говорил в City Lights: это и Чарльз Буковски, и Фрэнк О'Хара, и, конечно же, многие из бит-поколения. Но он также опубликовал научные размышления на тему маршей от Сельмы до Монтгомери, детской литературы, «Великих Американских Женщин» и всемирной литературы и нуар триллеров. «Голый Завтрак» Берроуза был тогда, к сожалению, отклонен, так как, по словам Ферлингетти: «Я был честным в те дни и не хотел других заражать его умонастроением, повернутым на наркотиках, смерти и ненависти».
Ферлингетти является, пожалуй, самым влиятельным независимым издателем последних 60-ти лет. Его книжный магазин «Стена Плача Западного Побережья» выжил, несмотря на упадок в индустрии. Его коллекция 1958-го года «Кони-Айленд ума» была распродана в миллион экземпляров. Ностальгия или старение по-прежнему ост...