Фрилансеры предложат свои варианты уже через несколько минут!
Публикация заказа не займет много времени.

Золотая весна Пушкина

                                                           Бессарабская ссылка Александра Сергеевича.                                                                                      




                       В прекрасную осеннюю пору, когда деревья одеваются в свой багряный наряд, впервые увидел Молдову юный Александр Пушкин. 21 сентября 1820 года, страдая от приступов невылеченой лихорадки, в почтовой карете, со связками книг и минимумом вещей он въехал в Кишинев. Что привело его сюда? Да то, что к тому времени Александр Сергеевич, не смотря на весьма юный возраст, успел прослыть вольнодумцем, который своей поэзией будоражит сердца добропорядочных граждан, выступает против власти. Так что, от греха подальше, да и от столицы тоже, отправлен был поэт в Бессарабию. Но, (то ли проступок был невелик, то ли надежды на исправление огромны) ссылка была довольно условна. В письмах говорится, что Пушкин отправлен к Инзову, он будет «находится при Вас, под Вашим покровительством, под Вашим присмотром». Именно в качестве чиновника при бессарабском наместнике Пушкин и прибыл в Кишинев. Правда, по признанию самого поэта, затея провалилась. Вот как Александр Сергеевич писал о своей службе: «Я ни дня не служил, я никому не написал ни одной бумаги, ни одного отчета. Единственной моей службой была литература».  
                  По прибытии поэт поселился в доме купца Наумова,  члена комиссии по устройству приезжающих. Дом представлял собой гостиницу, где размещали высокопоставленных чиновников и офицеров. Зданьице было небольшим, одноэтажным, выстроенным по канонам архитектурной моды того времени (сейчас там располагается дом-музей  А. Пушкина).
                   Кишиневское общество той поры представляло собой довольно разнообразную компанию, нравы были весьма демократичны и свободны, поэтому Александру Сергеевичу не составило труда быстро и плавно влиться в местный образ жизни. Немало способствовали этому и  покровительство наместника Бессарабского края Ивана Никитовича Инзова, и дружба с  генерал-лейтенантом М. Ф. Орловым. Пушкин сразу стал вхож в более чем 40 домов бояр, дворян, чиновников и купцов.
                  Собственно говоря, все развлечения того времени сводились к прогулкам в городском саду, карточной игре, бесконечным разговорам да посещениям вечеров и балов. Кстати, особым размахом в устройстве последних славился Иордаки Варфоломей.

                     Из "Воспоминаний о Бессарабии" А. Ф. Вельтмана: "Отец Пульхерии, некогда стоявший с чубуком в руках на запятках       коляски ясского господаря Мурузи, но потом владетель больших имений в Бессарабии, председатель палаты и откупщик всего края, во время Пушкина жил открыто. Ему нужен был зять русский, сильная рука которого поддержала бы предвидимую несостоятельность по откупам. Предчувствуя приближающуюся над ним грозу, он пристроил к небольшому дому огромную залу, разрисовал ее как трактир и стал давать балы за балами, вечера за вечерами. Свернув под себя ноги на диване, как паша,  сидел он с чубуком в руках и встречал своих гостей приветливым: "poftim" (просим)».  

                                          …  Сижу я дома, как бездельник,
                                      Но ты, душа души моей,
                                      Узнай, что будет в понедельник,
                                      Что скажет наш Варфоломей.  
                Надо отметить, что Пульхерия Варфоломей, дочь боярина, слыла первой красавицей Кишинева, за ней пытались ухаживать многие, но абсолютно ко всем она оставалась равнодушной.   Пушкин и сам был увлечен ею, но, как и все, потерпел фиаско. Именно тогда он посвятил Пульхерице свое стихотворение «Дева»:
                              … Надежду потеряв, забыв измены сладость,
                                 Пылает близ нее задумчивая младость;
                                 Любимцы счастия, наперсники судьбы
                                 Смиренно ей несут влюбленные мольбы;
                                 Но дева гордая их чувства ненавидит
                                 И, очи опустив, не внемлет и не видит.
                     За Пульхерией последовала красавица-цыганка Земфира. Ухаживание за ней настолько увлекло поэта, что он три недели провел в цыганском таборе, а когда девушка скрылась, последовал за ней, но так и не нашел. Зато родилась поэма «Цыгане», которая довольно точно отражает быт кочевых цыган того времени и является предметом гордости цыган  современных.
                   Гречанка Калипсо тоже привлекла внимание поэта, но скорее по другой причине – было известно, что эта девушка, не отличавшаяся красотой, была возлюбленной Байрона, а молодой Пушкин как раз тогда был в восхищении от поэта. Приглашая князя Вяземского в Кишинев, Пушкин обещал познакомить его с "гречанкой, которая целовалась с Байроном". Ей же он посвятил одно из своих стихотворений:
                                         ГРЕЧАНКЕ
                         Ты рождена воспламенять
                        Воображение поэтов,
                        Его тревожить и пленять
                        Любезной живостью приветов,
                        Восточной странностью речей,
                        Блистаньем зеркальных очей
                        И этой ножкою нескромной...
       Но помимо любовных увлечений поэта всерьез занимали общественные и политические процессы, происходившие тогда в России и Европе. Его лучшие друзья – Орлов и Раевский – декабристы, в мае 1821 года он вступает в кишиневское отделение масонской ложи «Овидий №25», он увлекается политическими и экономическими спорами, частенько происходившими в доме Инзова, где Пушкин жил около года. И, одновременно с этим, Александр Сергеевич вполне мог вызвать на дуэль нечистого на руку партнера по карточной игре или оскорбившего его офицера. А чего стоит только одна запись в дневнике поэта: "Старичок Инзов сажал меня под арест всякий раз, как мне случалось побить молдавского боярина".  
          Интересным было и материальное положение Пушкина: жалование за свою службу он начал получать только в 1821 году, до этого жил на доход от продажи своих произведений. Но при этом никогда не писал на заказ.
            В Александре Сергеевиче очень гармонично сочеталось  несочетаемое. Наверное, именно таким и должен быть гений. Недаром кишиневцы в 1885 году на собранные по подписке деньги установили памятник поэту, куда до сих пор приходят поклониться  и взрослые, и дети.    
                                                                                                                       Н. Дегтярева