Фрилансеры предложат свои варианты уже через несколько минут!
Публикация заказа не займет много времени.

ПОСЛАНИЕ ОТ ДАМЫ В ЛИЛОВОМ

                                        09.09.2016

«В общем, с детством можно попрощаться…»
Из дневника Ричарда


Кабинет ничем не выделялся среди десятка других, находившихся на втором этаже областной поликлиники, разве что золотистой табличкой на двери – Ильин В.П., доктор медицинских наук, профессор.  
Трофимов уже минут сидел десять напротив школьного товарища и терпеливо смотрел в его мясистое лицо в очках.
Проблемы со здоровьем начались примерно с полгода назад. Тогда он не придал значения тревожным симптомам, списал на переутомление и усталость. Первый обморок случился в кабинете, поэтому об этом никто не узнал. Однако через две недели, на студенческой конференции, он потерял сознание еще раз. Поняв, что дело серьезное, мать Вани, предложила обратиться к Ильину. Трофимову не хотелось идти на прием к человеку, с которым были связаны не самые лучшие детские воспоминания. Он упорно продолжал терпеть возрастающие с каждым днем головные боли, пока не случился третий приступ. Жена повезла Евгения в областную больницу, а не в военный госпиталь, где он проходил лечение раньше. Трофимов на дух не переносил запах больниц, игнорировал любое лечение, считая,  что организм может сам справиться с любым недомоганием и нечего травить его всякой дрянью.
Ольга использовала все свои связи и знакомства, чтобы обеспечить мужу должный уход в областной больнице, и лечащим врачом Трофимова был назначен Ильин.  
И сейчас, этот лысоватый человек, в примятом белом халате, с усердной вдумчивостью,  изучал свежую томографию головы Евгения. И, хотя общая картина была понятна доктору еще тогда, когда он увидел первый снимок, поставить окончательный диагноз сразу не хватило решимости. Для верности он потребовал пройти дополнительное обследование. И вот теперь Ильина вновь одолело острое чувство вины за то, что он  собирался сказать своему пациенту. Мужчина задумчиво вертел снимок, тяжело вздыхал, суетливо перебирал бумаги на своем столе. Трофимов догадывался по поводу диагноза, но для подтверждения своих догадок ему необходимо было услышать окончательный вердикт. И кто бы мог подумать, что озвучит его Вовка, бывший школьный товарищ, никогда не блиставший особыми талантами и знаниями в школе, а ныне — уважаемый доктор Ильин Владимир Петрович.
  • Владимир свет Петрович, –  Трофимов старался казаться спокойным, поэтому в его словах было много добродушной иронии, – не симулируй передо мной активную мозговую деятельность. Говори, как есть!
  • Ты вот и в школе был таким нетерпеливым, – мрачно выдавил из себя Ильин.
  • Давай, школьные годы оставим в покое и не будем их вспоминать.

Воспоминания о школе для Трофимова, особенно о двух последних годах, и в самом деле, были не лучшими в жизни.
  • Шансы есть?! – обреченности в голосе Трофимова не было. – Володя, мне  необходимо знать правду, чтобы четко распланировать оставшееся время. Это глиобластома. Вся симптоматика ведь на это указывает?
  • Если ты такой умный, чего тогда приперся ко мне? – незлобиво буркнул Ильин. Его задевала мысль о том, что Трофимов обратился к нему не по собственной воле.
  • Ты же не захотел прийти ко мне сразу, когда была первая симптоматика. Тебя же эта врачиха из военного госпиталя направляла ко мне, но ты гордый, не пришел.
  • Володя, мозг мне не колупай, он и так болит, говори как есть, – взорвался Трофимов, – сидишь передо мной, как сыч, – тон Евгения смягчился, он понимал, что сам виноват в том, что довел свое здоровье до такой кондиции, – сдвинул брови в кучку, важный весь такой - не подступиться. Если бы не знал тебя двадцать пять лет – испугался бы.
  • Двадцать семь, – поправил Ильин. Нервно постукивая ногой под столом, он старался взять себя в руки — нога поддалась не сразу.
  • Чего двадцать семь? – не понял Евгений.
  • Знаем друг друга! – Ильин натужно улыбнулся.
  • Да, ты что? – искренне озадачился Трофимов. – Надо же, как время летит.
  • Время ведет себя нормально, это мы вечно куда-то торопимся, не хотим верить в русское «Тише едешь – дальше будешь».
  • Ты долго еще будешь тянуть резину? – Трофимов с упреком посмотрел на школьного товарища.
  • Хорошо, – сдался Ильин, отбросив в сторону ручку, которую теребил в правой руке.

На секунду он запнулся, правильные слова никак не приходили на ум. Секундная стрелка на часах замерла. Наконец, он выпалил, - ты прав, это опухоль и уже не операбельная.
Ильин снова нервно схватил ручку, и стал ее теребить в своих руках. Сквозь очки он пристально следил за реакцией Трофимова.
         Евгению казалось, что он был готов к тому, что в конечном итоге лишь подтвердил Ильин. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Однако внутри словно разорвалась бомба. И он словно оглох и ослеп от этого взрыва. Пронзительную тишину в кабинете врача нарушил звон трамвая за окном...
Ильин нервно откашлялся. Стараясь смотреть куда угодно, только не в глаза Трофимову, он, вдруг, снова почувствовал, как его ноги самопроизвольно стали нервно притопывать.
  • Надо было при первых признаках…
  • Знаю, знаю, – сдержанно перебил Трофимов. Он, вдруг, почувствовал необъяснимое облегчение и легкость, потому что его прагматичный ум любил четкость и определенность. – Год, Володя, у меня был сумасшедшим, и некогда было бегать по больницам, – и Трофимов сожалеющее улыбнулся.
  • А теперь уже и поздно, – мрачно подытожил хозяин кабинета.  

Какое-то время они, молча, смотрели друг на друга.
  • Сколько у меня времени?! – тихо поинтересовался Трофимов.
  • Постой говорить о времени, – распсиховался Ильин. – Что ты заладил одно и

тоже, сколько у тебя времени, словно я его выписываю или торгую им. Надо бороться, надо попробовать фотодинамическую терапию – это новый и перспективный метод лечения глиобластом головного мозга. Основан он на лазерном облучении опухолевых клеток. В Израиле…
  • Не надо! –  резко остановил Трофимов. – Толку не будет!
  • Почему?! – взгляд Ильина выражал недоумение.

Усталость и тупое равнодушие ко всему охватило Трофимова. Он почувствовал, как привычно засосало под ложечкой. Ему не хотелось ничего объяснять. Было лишь огромное желание как можно быстрее уйти из этого кабинета.
  • Володя, – Трофимов с сарказмом посмотрел на профессора. – Не будем заниматься

самообманом. Мы с тобой знаем - лечение может дать положительный эффект, когда этого страстно жаждет сам больной, я же этого никак не желаю.
  • Я не понимаю тебя, что с тобой происходит? – Ильин вскочил со стула и

машинально потянулся в карман халата за сигаретой, потом вспомнил, что перестал их с собой носить. Таким способом, он боролся со своей пагубной привычкой, это дало свой результат, хотя рефлексы остались. –  Евгений, надо бороться, надо надеяться…
  • Не надо! – жестко среагировал Трофимов.
  • Чего не надо? – в голосе Ильина звучали раздражительные ноты, свойственные

людям, привыкшим к тому, что их команды выполняют без обсуждения. Он никак не мог понять – разыгрывает ли  Трофимов показное спокойствие перед ним, старым знакомым, и он на самом деле такой волевой и сильный человек, или это малодушное смирение со своей участью? Он буравил Евгения профессиональным взглядом в поисках главного – страха. Ни в глазах, ни на лице, ни в поведении человека, которому он только что подписал смертный приговор, не было страха. Для врача с большим стажем это было неожиданностью.
  • Ничего не надо! – твердо произнес Евгений, поставив своей решимостью все точки

над и.
  • Но…
  • И, но никаких не надо!

Трофимов решительно встал, чтобы уйти. Ножка стула противно скрипнула. Было невыносимо выслушивать нотации и медицинские сентенции от человека, к которому он не питал никаких симпатий.
  • Хозяин – барин! – Ильин сокрушенно покачал головой. Как врач он знал, какие

жуткие муки ждут Евгения впереди и чувствовал к нему человеческое сострадание.
Они не были в школе друзьями, хотя назвать их врагами тоже было бы не правильно. И все же, незримое соперничество существовало между ними всегда. Они знали об этом, но никогда не говорили на эту тему. Только однажды, когда Трофимова уговорили приехать на встречу бывших одноклассников, это было первое юбилейное десятилетие, уже подвыпивший Ильин, признался:
  • В школе я тебя ненавидел!
  • Знаю! – ответил, улыбаясь, Трофимов, - для вашего класса я всегда был белой вороной.
  • Был, – самодовольно констатировал пьяный Ильин. – ты ею и остался! Ты и Машка Чупрова!

Трофимов не стал развивать эту тему, просто ушел с банкетного мероприятия и больше никогда не приезжал на встречи выпускников.  
  • У вас, Евгений Анатольевич, – официальным тоном произнес профессор Ильин,

стараясь казаться спокойным, – максимум три-четыре месяца. Естественно при условии, что будете принимать все, что я здесь прописал!
  • Я думал меньше, – невозмутимо признался Трофимов.
  • Ваш сарказм неуместен, – вспылил Ильин.
  • Не злись на меня, Владимир Петрович, – Трофимову не хотелось, чтобы Ильина

терзали муки совести. Как бы там ни было, пусть они и не друзья, но и не чужие друг другу люди. – Я, правда, считал, что у меня совсем нет времени. Ты, обнадежил. Спасибо, за честность, Володя, – и Трофимов искренне пожал мясистую руку школьного товарища.
  • Звони в любое время суток, – расчувствовался Ильин, он понимал - это

их прощание.
  • Конечно, – улыбнулся Трофимов, улыбка его была приятная. – Только Володя не

смотри на меня как на покойника, я еще живой.
  • Что ты такое говоришь?
  • Я знаю, что говорю! – с прищуром ответил Трофимов.

        Стоявшие в углу напольные часы чинно отбили время.
  • Евгений, ты неисправим, а вроде тоже профессор, – подначил Ильин.
  • Наверное, потому и неисправим, что профессор, – отшутился Трофимов. –  Еще в

школе мне это накаркали.
  • Да, по истории ты был лучше всех, – согласился Ильин. – И по литературе, –

добавил он. –  Софья обожала только тебя одного в нашем классе.
  • Не з...