Фрилансеры предложат свои варианты уже через несколько минут!
Публикация заказа не займет много времени.

Фокус-группа с онкологами и химиотерапевтами

Проходите, присаживайтесь там, где есть табличка и стаканчик. На бумажечках напишите свое имя или имя-отчество. Так, как хотите, чтоб я Вас называла. Пока вы пишите, давайте расскажу, где мы с вами находимся и зачем вас сюда позвали. Мы с вами находимся в стенах агентства, которое занимается опросами. Причем опросы абсолютно разные, на абсолютно разные темы. Все, что нам в жизни встречается – все в принципе подлежит исследованию. Потому что производят очень много всего и для того, чтоб это соотносилось с тем, что людям нужно, с тем, что людям важно проводятся такие опросы. Конечно же, это касается и различных фармацевтических компаний, различных фармацевтических корпораций, потому что фарм промышленность не стоит и что-то новое выпускается. И вас сюда позвали как экспертов, как тех людей, которые работают, в своей практике знают все нужды, все проблемы категории, которую мы будем обсуждать. У нас будет несколько правил. Первое правило: нет правильных и неправильных ответов. Вас затем сюда позвали, чтоб услышать ваше мнение, мнение эксперта. Поэтому все, что вы скажите – это ваша практика, это хорошо и это правильно. Ни в коем случае у меня нет задачи вас оценивать, не дай бог.  Ваше мнение может отличаться от мнения вашего соседа, это тоже абсолютно нормально, потому что у всех практика разная, пациенты у всех разные, учреждения у всех разные, у всех свои принципы работы. Мы находимся в специально оборудованном помещении, у нас есть микрофончики, есть видеокамера. Нигде по телевизору вы себя не увидите, по радио тоже не услышите. Есть вещи гораздо более интересные и смешные. Таких бесед у меня не одна, таких бесед у меня много с разными абсолютно специалистами. Сразу скажу, что не только с онкологами и химиотерапевтами на эту тему, поэтому здесь можете быть спокойны. Это исключительно конспект. Давайте начнем со знакомства. Меня зовут Екатерина, я работаю таким образом – провожу беседы с людьми. Работаю давным-давно, работаю в основном на фармацевтическом направлении, поэтому не волнуйтесь, понимать вас буду. Под меня подстраиваться не нужно, облегчать терминологию не нужно. Можете высказываться тем языком, к которому привыкли. Единственная просьба – не говорить общие очевидные вещи, меня все-таки больше интересует именно ваша практика, какие-то подробности. Если я спрашиваю «почему?», это не для того, чтоб до вас докопаться, а чтобы понять, как у вас это происходит, что для вас важно. Расскажите о себе. Меня интересует, где вы работаете, кем работаете, какие у вас пациенты.
Галя: Я работаю в 40-ой больнице, в химио-терапевтическом отделении. У нас в основном солидные опухоли. В месяц проходит около 200 человек.
Какие у Вас пациенты в основном?
Галя: В основном молочная железа, яичники, опухоли желудка, ЖКТ. Наверное, это основные.
А какова степень тяжести?
Галя: Пациенты от удовлетворительной до тяжелой группы. В последнее время тяжелые.
Поняла, Галя. Мария?
Мария: Я работаю в центре рентгено-радиологии химиотерапевтом-онкологом. Там же спектр заболеваний у нас всех одинаковый, потому что распространенность онкологических заболеваний везде стандартная. Достаточно большой у меня процент больных на сопутствующую терапию на симптоматике. Помимо химиотерапевтических протоколов различных есть еще и больные, которые уже лежат в состоянии, в котором поддержку паллиативную проводить.
Какая степень тяжести Ваших пациентов?
Мария: Скажем так, средней тяжести больше.
Хорошо. Инесса?
Инесса: В онкоцентре Блохина. У нас формально 60 коек. В последнее время мы придерживаемся этого числа, раньше было и до 100. Проходимость – в среднем лежат по 8 дней, поэтому, наверное, тоже за 200 человек в месяц. Солидные опухоли: молочная железа, желудок, колоректальный рак, легкого очень много, немножко нейро-эндокринными занимаемся, яичники, шейка матки.
Какая степень тяжести у пациентов?
Инесса: Так же от удовлетворительного до крайне тяжелого.
Хорошо. Игорь?
Игорь: Я работаю в госпитале Мандрыки в химиотерапевтическом отделении. Пациенты в основном тоже, как уже было сказано, средней степени тяжести. Я думаю, это уже с другими фактами связано. В основном занимаюсь немного колоректальным раком, раком легкого, по женской части яичники тоже попадаются.
Хорошо, поняла. Сегодня мы будем говорить про такую, наверное, необычную для вас тему – это клиническое питание. В основном все наши вопросы будут посвящены ему. Клиническое питание – какова его роль в поддержке и лечении пациентов, как вас кажется?
Мария: Мне кажется, при адекватном финансировании этого лечения и готовности пациента к этому лечению – это достаточно важно для сохранения его состояния и качества жизни.
Игорь что нам говорит?
Игорь: Я полностью согласен, важная роль. Потому что помимо химиотерапии, химиотерапию комбинируют с лучевой терапией. От лучевой терапии возможны такие осложнения – например, эзофагит. Не будем говорить о степени, просто это может дойти до того, что пациент не сможет самостоятельно принимать пищу. Это принципиальный вопрос. В таком случае пациенту нужно назначать ректальное питание, чтоб поддержать функциональность организма.
Галина?
Галя: Я абсолютно согласна с коллегами. Химио-лучевое они в основном получают, лежат в радиологическом отделении, поэтому я не сталкивалась. Но даже при лечении опухолей при колоректальном раке, те же стоматиты, эзофагиты и само прогрессирование заболеваний. Те же пациенты, когда не могут они питаться нормально, рак желудка опять же. Если систентирование – опять возникают проблемы: тошнота, рвота. Яичники – то же самое. Поэтому это очень важно.
Инесса?
Инесса: Естественно, конечно, это очень большое значение имеет, особенно у ослабленных кахетичных пациентов.
Как часто назначаете клиническое питание?
Игорь: Конечно же, это зависит от, как было сказано ранее, финансирования, от возможности, от наличия данных препаратов. Моментами можно чередовать. Конечно, тяжелые пациенты, так же, в принципе, со средней частотой химио-лучевая.
Но все-таки, как часто? Раз в месяц? Или реже, или чаще?
Игорь: В последний раз у меня было раз в месяц у пациента.
Это все клиническое питание или только парентеральное?
Игорь: Парентеральное клиническое питание.
А если говорим про все типы клинического питания, то сколько таких пациентов?
Игорь: В принципе, довольно часто.
Мария: Стол номер такой-то, всем назначили парентеральное питание. Если что-то пришло, то всем.
Инесса: 3-4 человека бывает в месяц. У нас как раз за счет того, что химио-лучевое проводится, у них нет своих коек, они лежат у нас – поэтому.
Галя: У нас питание получает максимум процентов 80. Многие даже уже привередничают, что вот этот вкус не нравится и заберите вы его нафиг.
Инесса: Мне клубнику, пожалуйста.
Галя: А вот тот шоколадный еще был съедобный. Вплоть до этого. А что касается парентерального, то здесь, наверное, 1-2 человека в неделю.
Мария, у Вас?
Мария: Если брать основной контингент, которые лежат уже либо с осложнениями какими-то хирургическими, что-то наоперировали и потом они с непроходимостью какой-то, которая непонятно чем вызвана, ослабленные критичные больные. Где-то 2-3-4 в месяц, если парпарентеральные брать.
В какой момент принимается решение о нутриционной поддержке пациента?
Мария: При поступлении. При развитии осложнений.
Сразу при поступлении может быть. Еще какие варианты?
Инесса: Еще после операции лежат у нас, а не в хирургии.
После операции.
Игорь: В зависимости от ситуации.
Они у Вас лежат, потому что там места нет?
Инесса: И по политическим соображениям, по разным бывает. Все бывает у нас.
А кто принимает решение обычно об нутриционной поддержке?
Инесса: Лечащий врач.
Мария: Лечащий врач, иногда анестезиолог, если из реанимации.
Если из реанимации – то там реаниматолог. У всех так?
Инесса: Да.
Мария: Если больной проходил этот этап.
А если не был в реанимации?
Инесса: Лечащий врач.
Лечащий врач – это кто? Онколог-химиотерапевт?
Все: Да.
Хорошо, поняла. Вообще если говорить про задачи клинического питания, как можно охарактеризовать, какова основная цель? Для чего это?
Игорь: Цель? Скажем так, это восполнение потребности пациента в жизненно необходимых веществах. Например, белки, углеводы, декстроза – это источник энергии для организма.
Еще есть какие-то задачи у клинического питания?
Мария: Альтернативная поддержка качества жизни.
Качества жизни…
Мария: Мне кажется, что если такой фактор, что пациенту всю ночь что-то капают, о нем заботятся, его хорошо лечат.
То есть, какой-то психологический момент?
Мария: Безусловно, конечно.
Инесса: Если просто психологический, то можно что-нибудь другое, а не такое дорогое.
Мария: Не таким уже умирающим. И то, что их всю ночь кормят, тоже имеет значение.
Инесса: Если это не главный судья страны.
Поняла. Галина?
Галя: Даже если не умирающий, то как дополнение и в дополнение к обычному питанию.
Для чего?
Галя: Во-первых, при наличии той же тошноты и рвоты неполноценно усваивается то, что человек ест. Чтобы не терял массу тела, чтобы нормально переносил ту же химиотерапию. В общем-то, направлено на то, чтоб у него был эффект от лечения. А эффект при определенном состоянии, чтоб удовлетворить пациента.
Игорь: Даже если они могут питаться – одной жидкой пищей, так скажем, сыт не будешь.
Галя: Да.
Насколько важным или обязательным этапом в схеме ведения пациента на химиотерапию является клиническое питание?
Игорь: На самом деле вопрос немножко обобщенный получается. Все так же зависит от пациента: какой тяжести пациент, как...