Фрилансеры предложат свои варианты уже через несколько минут!
Публикация заказа не займет много времени.

Транскрибация и редактирование интервью

Дина Годер о Большом Фестивале Мультфильмов
Дина Годер — программный директор Большого фестиваля мультфильмов.
Восьмой Большой фестиваль мультфильмов прошел с 30 октября по 10 ноября 2014 года в Москве. Главный приз в блоке «Премьеры» достался Константину Бронзиту и его работе «Мы не можем жить без космоса», а первым среди «Победителей» стал французский аниматор Эрик Моншо, представивший мультфильм «Маленькая кастрюля Анатоля».
Festagent поговорил с Диной Годер о сходствах и различиях российских и западных фестивалей анимации, о судьбе аниматора в нашей стране и о Большом фестивале мультфильмов: его проблемах, конкурсной программе и зрительском интересе.
Большой фестиваль мультфильмов — крупнейший международный смотр анимации в России. Он открывается в Москве в дни осенних школьных каникул и в течение года проходит в нескольких российских городах.
Разница Суздальского фестиваль и БФМ
У Суздальского концепция очень внятная — это просто показ всего русского кино. Поскольку в последнее время его стало много, то это показ именно профессионального, нормально сделанного кино. Задача жюри — выбрать из него хорошее. В общем, это показы для профессионалов, зрителей там не очень много. Большой фестиваль мультфильмов принципиально сделан для публики, и отбор идет совершенно другого рода. Он абсолютно авторский. Есть программный директор, и он отбирает то, что считает нужным, профессиональным, что ему нравится. У нас два программных директора: я и Маша Терещенко. Я отвечаю за русское кино, а Маша — за зарубежное, хотя это разделение мы часто нарушаем. Так собирается конкурсная программа, и у нас задача именно просветительская, чтобы зритель увидел фильмы.
Суздальский фестиваль не может работать долго, так как у них срок сдачи фильмов до Нового года. Их задача — сделать как можно более широкий показ. Я думаю, за месяц они все отсматривают, даже быстрее. Я у них была пару раз экспертом, но не помню, честно говоря, сколько времени мы смотрели; кажется, недели три. Мы работаем по-другому: смотрим весь год, потому что у нас много программ, ретроспектив, и люди, которые их собирают, задолго готовятся.
Структура БФМ
Есть три основных блока: премьеры (всё лучшее российское кино, что я видела в Суздале, плюс те фильмы, которые созданы после него), победители и практики. Программу фильмов, победивших за прошедший год на мировых фестивалях, собирает Маша [Терещенко]. Это не только то, что она считает лучшим, но и то, что уже как-то признано. В последнее время она, правда, стала от этого понемногу отходить и ставить отдельные свежие фильмы, которые и победить еще нигде не успели толком. Есть также несколько программ, посвященных фильмам отдельных стран, студенческие фильмы, ретроспективы русских или зарубежных звезд, архивное кино, спектакли, довольно много детской анимации. на 2 с половиной часа, русской анимации для взрослых. Обязательно делаем программу IN MEMORIAM, посвященную людям, связанным с русской анимацией, которые умерли в этом году.
И последний блок — это различные практики. Уже несколько лет мы делаем «Фабрику мультфильмов»: приглашаем молодых режиссеров и аниматоров, выстраиваем что-то вроде фабрики из картона, и они три дня подряд, с утра до вечера, работают с детьми в разных техниках: компьютер, 3D, сыпучие, перекладка, меловая, «Лего». Или, наоборот, абсолютно профессиональная история, «Анималаб»: приглашаем 20–25 студентов из разных стран, они делятся на несколько групп под руководством известных режиссеров и снимают за несколько дней короткие фильмы, которые мы потом показываем на закрытии.

Сложности организации
Фестиваль — это вещь некоммерческая, на фестивали нужны деньги. Рассчитывать на то, что продажа билетов покроет все расходы, не приходится, поэтому деньги нужно искать. С залами тоже сложная ситуация, причем даже в Москве, потому что все основные залы принадлежат сетям. А киносеть не стремится рисковать и освобождать сеанс на что-то неведомое.
В больших приличных городах есть обычно дом кино или какой-нибудь кинотеатр, где проводят иногда фестивали. Но он такой один. Чтобы провести торжественную церемонию, нужен большой зал, а кинотеатры не хотят жертвовать прибыльными сеансами в таких залах.
Интерес к анимации в регионах
Интерес безусловно есть. Мы сами учимся в процессе и понимаем, что лучше пойдет, а что хуже. Понятно, что массовый зритель жесткое изображение не любит. И когда на фестивале в Красноярске прошла большая программа к двадцатилетию студии «Пилот», выяснилось, что мы не рассчитали. Казалось бы, каждый знает эту студию, но мы показали не только «Пластилиновую ворону» и другие известные фильмы, но и кино художественно интересное, непривычное по изображению. Эта программа шла в большом зале, и было много недовольных. «Что вы нам показываете?! Это уродство!» Это уже вопрос к нам, мы сами должны понимать, что показывать в большом зале, а что в малом.
На сложную программу в Москве можно набрать большой зал, в Красноярске он будет гораздо меньше, а в Екатеринбурге зал будет среднего размера. Когда делали фестиваль в Воронеже, мы рассчитывали, что там много молодежи, и какие-то сложные вещи могут пойти. Но сразу они не пошли, хотя интерес к сложным программам постепенно растет. Людям просто нужно объяснить, и на следующий год они уже с интересом идут, они готовы смотреть.
Составление программы
Подход в плане выбора у нас волюнтаристский, то есть мы с Машей выбираем то, что считаем качественным, достойным по какой-то причине. Причины могут быть самые разные: идеально сделана анимация, что-то еще по профессии сделано хорошо, классный сценарий, дико важная тема. Наша задача — объяснить людям, почему им полезно это посмотреть. А там, где выбирают селекционные комиссии, идет всё время серьезный спор индивидуальностей. Я дико сочувствую людям, которые в этом участвуют. Если вкусы очень разные, то очень часто наверх вылезают «середнячки», то есть идет протестное голосование. В Суздале, например, в последнее время приглашают людей разных специальностей, не из области анимации, в жюри. И это, конечно, чревато…
Зачем в жюри фестиваля приглашают людей не из мира анимации?
С одной стороны, в этом есть резон. У анимационных людей глаз страшно замылен. Им так важно собственно искусство, мастерство, что они очень часто не видят каких-то свежих вещей, сделанных иногда даже специально неправильно, грубо, резко. Им кажется, что это ужасно, некрасиво, неприятно, так делать нельзя. А люди со стороны… Недавно были в жюри Боря Хлебников, очень хороший режиссер игрового кино, и Саша Маноцков, композитор. Они понимают, что всё можно, нет необходимости никакой в красоте, но как только они видят, скажем, кино специально детское или с красивой картинкой, у них идет отторжение. И даже если кино сделано действительно изящно, тонко, хорошо придумано, режиссерски хорошо разыграно, они этих деталей не понимают. Абсолютно, принципиально другой подход. Остается договариваться внутри жюри, и результат мы видим, например, на «Нике» или на вручении «Оскара»: побеждают среднестатистические, скучные, умеренно сентиментальные фильмы. Выбирают из приятной картинки, из знакомых имен.
Знакомства с отборщиками помогают попасть в программу?
Круг анимационный ужасно узкий. Не знают только тех, кто вступает в профессию, студентов и дебютантов. Им остается надеяться на то, что они сняли такое кино, которое люди увидят и сразу оценят. А так все всех знают и знают, от кого что ожидать. Разумеется, если фильм присылает какой-то известный человек, например, Костя Бронзит, даже если его кино неудачное, всё равно интересно, что он снял. Или Теодор Ушев, интеллектуал, любит сложный монтаж и дико мелкую нарезку, его кино непонятно, но очень важное и сильное. Отборщики не будут смотреть пять раз его работу, чтобы понять, а просто возьмут, если фестиваль любит такого рода фильмы.
Все мы знаем, что отборщики почти никогда не смотрят кино до конца, особенно длинное.
Посмотришь минуты три — уже понятно, стоящее это кино или нет.
Предпочтения отборщиков за рубежом
Считается, что есть четыре основных фестиваля анимации: в Загребе, Анси, Оттаве и Хиросиме. На них присылают фильмы одни и те же люди. И мы видим, например, что на один фестиваль какой-то фильм даже не отобрали, а на втором он взял гран-при. То есть подходы абсолютно противоположные. На фестивале в Загребе кино более авторское, сложно построенное, с нестандартной графикой, часто содержательно сложное, иногда достаточно депрессивное. А в Анси, который превратился в Канны, любят кино заводное, веселое и очень эффектное, зрительское. Хотя эти зрители — профессионалы, в большинстве своем это молодежь. Туда приезжают студенты всех европейских школ анимации. Если фильм им нравится, то зал просто ревет от восторга, а если кино сложное и мрачное, то они уходят пачками. Например, кино братьев Квай или Прийта Пярна длинное, непонятное, и в зале в Анси никого не остается; естественно, это не может не влиять на жюри.
На фестивале в Хиросиме ужасно любят кино с историей, чтобы был рассказ. Поэтому они довольно много отбирают русского кино в программу, которое получает в дальнейшем призы. Французы, да и европейское кино в целом, постепенно отходят от этого. Появляются фильмы, в которых нет сюжета, который можно пересказать; они не обязательно абстрактные, просто построены на анекдотах или каких-то отдельных приемах. На самом деле, это симпатично, что фестивали разные. Потому что иначе у нас одни и те же пятьдесят фильмов ездили бы с одного фестиваля на другой и собирали призы.
Что дает режиссеру участие в фестивале?
Фестиваль приносит пользу, если режиссер на него едет. Я считаю, что это неоценимый опыт, контакты с коллегами. Но в нашей стране всё очень странным образом происходит. У нас человек, получивший призы на фестивале, имеет гораздо меньше бонусов, чем в любой другой стране; знакомства работают гораздо лучше, чем величие. Например, Костя Бронзит не мог несколько лет получить финансиров...