Фрилансеры предложат свои варианты уже через несколько минут!
Публикация заказа не займет много времени.

Её звали Беатриса

Ее звали Беатриса. Отец у нее был испанец, мать – русская. Говорят, что имя определяет характер человека; кто-то верит в это, кто-то нет. Беатриса была наполовину испанка, у нее было испанское имя, она была путешественницей и сердцеедкой. И моей первой и единственной настоящей любовью.
 Беатриса Фернандес – не правда ли, звучит волшебно? Она говорила одинаково хорошо на русском, испанском, английском и немецком языках. Носила платья с полностью открытой спиной, изящно курила тонкие длинные сигариллы в черепаховых мундштуках, ее стройные и крепкие ноги постоянно украшал невероятной длины каблук. Каблуки она снимала, пожалуй, только на пляже и на занятиях верховой ездой. В остальное время – туфли, туфли, туфли… Она настолько легко и порхающе двигалась в них, что казалось – Беатриса родилась, уже обутая в крохотные туфельки на крохотной шпильке.
Не знаю, чем я привлек ее внимание в те годы. Я был недавним выпускником, без особенного рода занятий, все искал себя и никак не мог найти. Мы познакомились на художественной выставке. Беатриса внимательно разглядывала какое-то сумбурно-абстрактное творение, в которых я ничего не смыслил. Она была одна. И, конечно, в платье с открытой спиной и на шпильках. Я сразу влюбился в эту элегантно-изящную спину, в высокую тонкую шею, в ее манеру стоять, смотреть, держать голову… Беатриса была по-королевски прекрасна.
Потом мы часто проводили время у нее дома. Дом украшала испанская мебель. Казалось, что даже мебель обладает легким характером хозяйки. Весь дом Беатрисы напоминал солнечную Испанию, а мебель словно дышала жаркой послеполуденной сиестой. Особенно мне запомнилась элегантная испанская софа в гостиной. Софа стояла прямо посередине огромной комнаты, перед камином. У софы были плавные линии, округлая спинка и один кокетливый подлокотник. Беатриса волшебно смотрелась, когда, потягивая из высокого хрупкого бокала коктейль, полулежала на своей роскошной испанской софе, и довольно жмурилась, как кошка, а я сидел в ее ногах – и мы оба смотрели на язычки пламени, пляшущие в жарком каминном зеве.
С Беатрисой мы были вместе всего лишь два года, потом она уехала в другую страну, мы не виделись больше. Но я запомнил и сохранил в своем сердце навсегда образ высокой смуглой девушки, полулежащей на красивых изысканных изгибах испанской софы; в черных глазах девушки отражаются огоньки пламени, а тонкая рука аккуратно держит прозрачный бокал с холодными кубиками льда.